В ранние дни для меня Гештальт-терапией был Фриц Перлз. Хотя позже я научился уважать и других, в особенности Джима Симкина и Уолта Кемплера, именно Фриц представлял для меня суть этого взгляда на жизнь. Поэтому первая глава этого раздела, "Памятные геммы", содержит истории и образы, которые вспоминаются мне из первых лет приобщения к Гештальту и Фрицу. Многое в моем овладении Гештальтом было медленным развитием и углублением понимания этих ранних случаев. Понадобилось несколько лет, чтобы эти моменты научили меня всему, что в них содержалось и мета-обучение, обучение посредством историй и образов, остается весьма ценным.

Довольно рано я стал отходить от модели, которую Фриц основательно впечатал в Гештальт — модели терапевта, глубоко работающего с одним человеком перед группой. Фрицу это нравилось, отчасти по причине его собственного эксгибиционизма; мне же казалось, что эта модель поощряет авторитаризм, зависимость от ведущего и самораскрытие терапевта, деструктивное как для него самого, так и для пациента. Я начал относиться к Гештальту как к позиции по отношению к жизни, которая может развиваться и поддерживаться посредством использования упражнений и практики сознавания. Ведущий может быть полезен для организации этих упражнений и обучения им. В целом они более эффективны, если выполняются в присутствии других, но представление о терапевте, который делает это с пациентом, кажется мне все менее соответствующим сущности Гештальта.

В 1970 году я начал проводить большие публичные вечера и короткие семинары под названием "Практика Сознавания". Я обнаружил, что некоторые из упражнений на сознавание могут использоваться в аудитории из 300 человек, не теряя своей эффективности, а может быть даже и выигрывая. Присутствие столь большой аудитории, возможно, даже увеличивало интенсивность определенного рода опыта.