Помимо рассказа об истории открытия гипноза и о людях, которые внесли вклад в развитие представлений о нем, в книге будут затронуты еще две дополнительные темы. Первая касается того, что нового мы можем узнать с помощью гипноза о силе и скрытых возможностях нашего мозга. А вторая — в какой мере техники гипноза усваиваются и отражаются в повседневной культуре. В рамках последней я намерен рассмотреть не только вопросы типа «могут ли производители рекламы нас гипнотизировать», но также и то, что, кажется, в любую эпоху в отношении к феномену гипноза отражались и интересы, и предубеждения тех лет. Например, со времен Месмера до середины девятнадцатого столетия прикладная наука была еще слишком молода и испытывала нервозность по поводу своих ограниченных возможностей, поэтому набирающий силу медицинский истэблишмент, озабоченный своим стремлением оправдать кредит доверия, особенно яростно нападал на Месмера и его последователей. И, наоборот, в периоды роста протестов против технизицма (как в эпоху раннего романтизма) или сциентизма (как сегодня) гипноз ставится в центре внимания «революционной партии». Ближе ко второй половине девятнадцатого столетия произошло столкновение двух противоположных точек зрения на феномен гипноза — точки зрения оккультистов и приверженцев паранормальной парадигмы, с одной стороны, и ученых и практиков — с другой. Именно в это время месмеристы объединились по общим вопросам с протестантами против католиков, поскольку первые в отличие от вторых были склонны приветствовать научный прогресс как своего рода божественное откровение. Месмеристы примкнули также к реформаторам и в других областях знаний. Для последователей идей Французской революции сам Месмер стал чем-то вроде иконы, а вот в Англии девятнадцатого столетия на его учение смотрели, в основном, как на орудие вторжения рабочего класса в медицину, которая являлась, конечно, привилегией людей состоятельных и образованных.