Неподадь увидела убористую могилу великого скрипача Давида Ойстраха, со своей неразлучной великой скрипкой. Отец много рассказывал об этом замечательном человеке, говорил и о его сыне. Будучи аспирантом МГУ, отец довольно близко знавал Игоря — сына великого. В день моего 14-летия отец подарил «игоревский» диск-гигант, еще тогда презентованный с автографом.

— Доча, постой, сбегаю за цветами, — сказал отец и побежал по межмогильными убористым дорожкам.

Смеркалось. Присела на камень, стала внимательно разглядывать умное, волевое лицо каменного скрипача, вспомнила чарующие звуки его великой скрипки, часто звучащие в нашем доме и бормотала собственно-постоянное: «Как несправедлива чертова жизнь, как коварна куртизанка: умные и талантливые уходят, а ненужная шваль живет чуть ли не вечно!»

Вдруг, каменное лицо виртуоза ожило, глаза со знакомым прищуром всмотрелись в меня, затем улыбнулись и раздался глухой голос:

— Здравствуй, Гванета, здравствуй внученька — младшая, как дела?

— Какие здесь дела, дедушка Давид Федорович, здесь — не дела, а делишки, — никак не растерявшись, будто ждала этого, ответила я.

— Ну, девочка не скромничай, наслышаны о тебе, многое успела. Здесь с информацией не то, что там, все открыто, все честь по — чести. В вашей жизни я тоже любил гитару. Особенно после захода солнца с шумом моря. Расскажи о нашенском, сокровенном, что в душе ходит-бродит, душечка?

Многое порассказала, а все закончила своей давнишней мечтой — собрать все баховское воедино и создать полнокровную «Гитарную бахиану».

— Наверное, помнят, как я чтил великую музыку Себастьяна? Особенно его несравненную «Чакону». Как вижу Иегудия (Менухина), он все с Никколо (Паганини) ходит, водой не разольешь, прошу сыграть ее, у него здорово получается. Не представишь сколько у нас, у россиян здесь собралось гениев Музы, не счесть! Себастьян бесподобно исполняет свои органные чуда. Встречу, обрадую, что ты решительно взялась за его «бахиану». Вот бы многие молодые и о скрипке подумали. Господи, сколько для красавицы «напереложенно»?! Все разбросано, раскидано, — это же огромная школа!