К началу 3 века до новой эры осталось лишь три претендента на гегемонию в Поднебесной-царства Цинь, Ци и Чу, и пошла чехарда союзов: то южное Чу договаривается с северо-восточным Ци о совместном обуздании западного хищника Цинь, то сам хищник убеждает Ци в необходимости укротить набравших силу южан... Только Цинь и Чу не вступают в союз между собой; их правители слишком хорошо знают способности и намерения другой стороны.

Если сравнить эту большую тройку со средиземноморскими державами, то Ци более всего напоминает Элладу, а точнее-одну из процветающих там городских федераций. Здесь, в низовьях Хуанхэ, зародилась некогда китайская государственность; здешние князья первыми попытались объединить Поднебесную после развала древнего царства Чжоу; здесь самое просвещенное население, самые мудрые министры, самый высокий жизненный уровень-и самый полный разброд мнений о том, какой порядок можно навести в Поднебесной, а какой-нельзя.

Южное царство Чу напоминает будущую Парфию, или Македонию времен царя Филиппа. Здесь энергичный и храбрый народ из вчерашних "варваров" освоил все плоды чжоуской цивилизации и готов взять судьбу Поднебесной в свои крепкие руки. Есть сила, есть отвага, есть вера в будущее, есть способность учиться новому-но нет тех качественно новых идей и методов, которые нужны для быстрого синтеза устойчивой общекитайской державы. Такие идеи изобилуют в Ци и в других мелких царствах Среднего Китая; бродячие мудрецы разносят эту завтрашнюю взрывчатку по всем землям, где звучит китайская речь и пишутся иероглифы; но почему-то правители Чу не торопятся проверить эти хитроумные планы, перестроить по ним свое и без того крепкое государство.