— Положите ее на диван, — приказал не имеющий фамилии сержант и деловито приступил к обыску.

Арестовывать было некого. Где хозяин квартиры, он не знал, а хозяйку велено пока что не трогать. В результате обыска были изъяты все документы, включая паспорт, партийный билет, пропуск в Кремль, удостоверение на Значок Почетного чекиста, орден Красного Знамени, а также маузер, фотоаппарат, несколько книг, перочинный нож и даже девять почтовых марок.

Не оставили в покое и бывшую жену Артура Христиановича Л. Д. Слугину. На ее квартире изъяли пистолет, две пишущие машинки, книги Троцкого, Зиновьева, Бухарина, Радека и Керенского, а также белогвардейские газеты и список абонентов Кремля.

Обыски и допросы шли полным ходом, все родственники тряслись от страха, но о самом Артуре Христиановиче никто ничего не знал: где он, что с ним, арестован или бежал? К сожалению, не бежал, хотя при желании для него это не составляло труда. Артур Кристианович был арестован в ночь на 13 мая 1937 года, на об обстоятельствах ареста стало известно… через восемнадцать лет. Самое удивительное, что ни в деле, на основании которого он был осужден, ни в обвинительном заключении об этом ни слова, — лишь в 1955 году, когда рассматривался вопрос о реабилитации Артузова, нашелся человек, который присутствовал при аресте Артура Христиановича. Вот что сообщил сотрудникам КГБ Л. Ф. Баштаков.

«С Артузовым я работал с 1932 по 1937 год. При мне же Артузов был арестован.

Артузов — человек высокой культуры, с большим опытом оперативной работы, к подчиненным был отзывчив и внимателен. Знаю его и по работе в школе органов, там он как лектор пользовался большим авторитетом и уважением.

Арест Артузова был для меня полной неожиданностью. В тот день я работал в его кабинете, так как он был на партийном активе в клубе НКВД. Часов в 12 ночи Артузов возвратился с актива в возбужденном состоянии. На мой вопрос, что случилось, Артузов, волнуясь, беспрестанно ходя по кабинету, стал ругать Фриновского и говорил следующее: «Этот выскочка, недоучка ни за что оскорбил меня на активе, назвав меня шпионом. Мне даже не дали возможности ответить на его выступление».