Но вернемся к анкете. Вы только послушайте, какие должности занимал Артур Христианович: заместитель начальника особого отдела, начальник контрразведывательного, а затем иностранного отдела ВЧК-ОГПУ-НКВД с 1934 года — одновременно заместитель начальника разведуправления РККА. Не трудно представить, что знал и: какими делами ворочал этот человек, какой была степень оказываемого ему доверия!

А вот весьма любопытное примечание, написанное рукой Артура Христиановича. «До 1918 года я носил фамилию Фраучи. В 1918 году, при поступлении в военно-осведомительное бюро МВО, фамилию переменил на Артузова без соответствующих объявлений, с согласия моего руководителя т. Кедрова». Есть, правда, и другое объяснение изменения фамилии. В 1936 году в одном из писем в политуправление РККА он связывал этот факт не с оперативными, а, я бы сказал, с эмоционально-бытовыми причинами. «Иностранная фамилия Фраучи и имя Артур Христианович в работе с красноармейцами и матросами часто причиняли мне затруднения. Люди забывали или перевирали, как меня зовут. В связи с этим в конце 1917 года, работая в комиссариате по демобилизации старой армии, я избрал себе в качестве псевдонима русскую фамилию Артузов, которая при скорописи изображалась почти так же, как мое имя Артур, и легко запоминалась».

Видит Бог, как трудно мне перейти к следующему этапу — изучению протоколов допросов. Их в деле два, но, судя по первой же фразе в протоколе от 27 мая 1937 года, Артузова допрашивали раньше, и скорее всего с пристрастием — об этом говорят даже подписи, сделанные Артуром Христиановичем на каждой странице протокола: нажим не тот, рука слабая, подпись куцая, нервная, я бы сказал, безвольная.

Допрашивали Артузова комиссар государственной безопасности 3-го ранга Дейч и лейтенант Аленцев. Последний, много лет спустя и будучи уже полковником, уверял, что в допросах не участвовал, но верить этому нельзя, так как подпись лейтенанта в конце протокола сохранилась.