Время от времени терпение Николая Михайловича лопалось и он откалывал забавные фортели, за которые платил самыми настоящими арестами. Скажем, только за то, что он посмел проехать мимо резиденции Александра III на обычном извозчике, да еще в расстегнутом пальто и с сигарой в зубах, его двоюродный брат дважды сажал Николая Михайловича под арест.

По большому счету Великий князь Николай был эдаким плейбоем того времени. Он то проигрывал, то выигрывал бешеные деньги в Монте-Карло, так и не женившись, имел побочных детей, обожая тайные общества, сперва стал масоном, а потом и членом сверхзакрытого общества «Биксио», в которое входило всего шестнадцать человек, в том числе Мопассан, Доде, Флобер и наш Тургенев.

В конце концов терпение венценосных родственников лопнуло и Николаю Михайловичу позволили уйти в отставку и снять военный мундир. Великий князь с облегчением вздохнул и погрузился в изучение истории России. Он рылся в императорских и семейных архивах, листал хроники, беседовал с очевидцами тех или иных событий — ив конце концов стал одним из авторитетнейших экспертов по эпохе Александра I. По некоторым данным Николай Михайлович считал, что Александр I не умер в 1825 году, а еще тридцать пять лет жил отшельником под именем Федора Кузьмича.

Когда книгу Николая Михайловича перевели во Франции, она имела такой бешеный успех, что автора тут же избрали членом Французской Академии — неслыханная для иностранца честь. Часто бывая во Франции, Великий князь заразился идеями парламентаризма и стал убежденным республиканцем. В то же время он терпеть не мог Наполеона, поносил его на всех углах, и когда Николай II в дни столетнего юбилея войны 1812 года посетил Бородинское поле, а потом решил поставить свою подпись на памятнике погибшим французам, все Великие князья последовали примеру императора, и лишь Николай Михайлович демонстративно удалился.