- Кем, святитель?!

- Теми, кто хочет быть полезен Георгию Саакадзе. И воистину, так искренне кающуюся - жалко. Она плачет, тяжелый грех у нее на душе. Разбила глиняный кувшин и более недели хранила это в тайне. Почему? Что стоит глиняный кувшин? Но, узнав о проступке служанки, правительница твоего дома, Дареджан, побледнев, закричала: "Негодная! Лучше бы ты весь турецкий фаянс перебила, можно новый купить, но разбить кувшин из Носте?! О господи, за это мало палкой поколотить! Где, скажи, грязноносая, где я куплю ностевский кувшин? Ты понимаешь, сестра ишака, его и за золото здесь не достанешь!.." Дочь моя, да убережет провинившуюся Христос от покаяния в подобном грехе перед иезуитом. Неисчислимые бедствия обрушились бы на твой дом.

- Почему?! Клянусь, не вижу причин.

- Подумай, недоброжелатель Георгия Саакадзе непременно донесет турецкому эфенди: "Дом Саакадзе - вражеский дом, ибо простой глиняный кувшин из Грузии они ценят дороже всех антиков Стамбула". Молва быстронога, она тянется и в ширину, и в длину... И уже жужжат, подобно осе, во всех ушах разговоры о презрении грузин к турецким законам: недаром притаились за крепкими стенами, ни одного турецкого слуги не взяли, сразу видно злоумышляют против мечети... Зашумят и базары, ибо уже уверены, что Моурав-бек хочет вместо дорогих изделий заполнить лавки глиняными кувшинами... Гаремы тоже позлорадствуют: "О аллах, как заносчива жена Моурав-бека! Носилки останавливает лишь у дверей гаремов видных пашей". Невидные паши, конечно, поспешат уведомить Диван о непонятной надменности Моурав-бека. Тут третий везир многозначительно заметит: "Не рискованно ли доверять пришельцу?" Диван, хмурясь, начнет обсуждать: не опасно ли поручать войну коварному грузину? И вот первый везир уже почтительно доносит султану о желании Моурав-бека уничтожить все истинно турецкое и внедрить в орты янычар персидские правила ведения боя и что исподволь обещает он чаушам за послушание глиняные кувшины, наполненные золотом.