Дергаться, пытаясь прорываться сквозь стальные преграды, было бесполезно. Оставалось одно.
И, увлекая назад хрипящего прапорщика, Артур скомандовал:
– Оська, мля, очнись! Давай за мной – в кабинет.
Дверь комнаты допросов с шумом распахнулась. Подполковник Волынов от неожиданности вскочил со стула.
– Сэ-сидеть! – подлетел к нему Осишвили.
И уже два мужика с покрасневшими лицами, жадно хватали воздух широко раскрытыми ртами, даже не пытаясь сопротивляться взбунтовавшимся арестантам…
– И что будем делать? – вполголоса поинтересовался капитан.
Оба офицера спецназа стояли возле двери и прислушивались. Из коридора доносились торопливые шаги, лязг решеток, приглушенные голоса, команды… Назревало что-то серьезное.
Оська покосился на связанных заложников и так же тихо предложил:
– Д-давай выдвинем требование, чтобы н-нас выпустили за в-ворота.
– А если не выпустят?
– П-пригрозим свернуть шею одному из н-них. Они же з-знают: нам это раз пэ-плюнуть…
– Ну, а потом?
– Если п-получится выйти отсюда – сэ-свалим из страны. В г-гробу я видел н-нынешнюю Россию!
– Куда свалишь-то? В Грузию, что ли? – кисло усмехнулся Дорохов.
– Ч-что мне, по-твоему, п-последние мозги контузией отшибло?! В Европу, кэ-конечно.
– В Евпропу… Размечтался!.. Схлопочем по снайперской пуле в затылки у ворот изолятора. И будет тебе Европа, – прошептал Артур, но внезапно поднял руку, призывая товарища к тишине и, снова прислушался… – Тихо! Кто-то подходит, – известил он приятеля и приказал: – Иди к этим орлам и приготовься! Если начнут штурм или задумают другую пакость – сделай так, что бы наши заложники орали матом на весь изолятор. Только не переусердствуй, понял?