— У вас все? — как можно официальнее спросил он.

— Нет, не все. Это сделали… ну, как их… кто деньги вымогает…

— Рэкетиры что ли?

— Во-во. Они. Ну ладно, приезжайте, разбирайтесь.

Послышались короткие гудки. Суховский не успел спросить ни фамилии звонившей, ни адреса места происшествия. Пришлось набрать телефон санпропускника.

— Больница? Это из милиции… — он не успел больше ничего сказать, как его перебили:

— А, вы еще не уехали? — он узнал голос, говорившей с ним минуту назад женщины.

— Дежурные не выезжают. Да и куда ехать? Скажите, пожалуйста, — он на этом слове сделал ударение, — куда ехать?

— Ой, минуточку, у меня здесь написано…

Теперь Суховский ясно понял, что голос был молодым и принадлежал начинающему работнику — опытные так не передают. Девушка продиктовала адрес.

— Спасибо, — Суховский положил трубку и вызвал начальника отдела подполковника Мухамедзянова.

Михаил Омарович, вымотавшийся за день гораздо сильнее, чем дежурный, устало выслушал тягучий и немного нудноватый голос Суховского и спросил:

— Кто-нибудь в дежурке есть? А то жму кнопки, пока ты говоришь — никто не отвечает.

— Все уехали на Трубную. Там труп, — напомнил Суховский и добавил:

— Тут один майор Леонов.

Среднего роста, худощавый майор замахал было руками, показывая на дверь, что уходит, но дежурный только пожал плечами: поздно, друг, дело сделано. И тут же услышал команду:

— Пусть займется расследованием.

Дежурный передал приказ.

— Да я не могу, — возмутился было Леонов, но Суховский уже положил трубку.

Майор понял: возражать бесполезно. На его продолговатом, со впалыми щеками равнодушном лице появилась вдруг такая жалостная гримаса, что старший лейтенант не выдержал и рассмеялся.