- Таперича надо и раздумать, - вставил один видный парень из толпы. Скажи, Чурчила, на какую сторону более склоняется твое ретивое?

- Вестимо, к родине лежит, - твердо ответил он, - и за нее куда придется, в огонь или в воду, в гору или в пропасть, за кем бежать и кого встречать, - я всюду готов.

- А мы за тобой! - воскликнули окружающие. - Хватайся, ребята, за палку, кинем жребий, кому достанется быть его подручным...

- Постойте, не спешите, ваша речь впереди, - остановил их старик и, обратившись к Чурчиле, расправил свою бороду и сказал с ударением. - Ты, правая рука новгородской дружины, смекни-ка, сколько соберется на твой клич, можно ли рискнуть так, что была не была? Понимаешь ты меня - к добру ли будет?

Чурчила молчал.

Старик пристально посмотрел на него и добавил:

- Ведомо ли тебе, что весть залетела недобрая в нашу сторону? Московская гроза, вишь, хочет разразиться над нами мечами и стрелами, достанется и на наш пай.

- Так вы об этом призадумались, об этом разболтали языком вечевого колокола? - вместо ответа, с презрительным равнодушием спросил Чурчила. Я ходил в Чертову лощину, ломался там с медведем, захотелось к зиме новую шубу на плечи, али полость к пошевням, так мне недосужно было разбирать да прислушиваться: о чем перекоряются между собой степенные посадники.

- Подай, вишь, Москве на огнеметы* перелить наш колокол, да на сожженные законные грамоты наши, а после...

_______________

* Пушки.

- Широко шагают, - вспыхнул Чурчила, прервав старика, - не видали мы их брата-супостата. Что нам вече - тинистое болото, в котором квакают лягушки, что им вздумается. За пригоршню золота да за десяток ядер отступятся от прав своих. Так что же вы, братцы, не рассудите до сих пор, - окинул он всех быстрым огневым ответным взглядом.