То же самое Царь говорил и дворянству. В речи 2 февраля 1906 года, обращенной к депутации тамбовского и тульского дворянства, он сказал: "Вы знаете, как дороги Мне интересы всех сословий, в том числе и интересы дворянства, но в данное время Меня наиболее заботит вопрос об устройстве крестьянского быта и облегчения земельной нужды трудящегося крестьянства, при непременном условии охранения неприкосновенности частной собственности"{9}.
Для успешного прохождения этого опасного участка русской истории самодержавию было крайне необходимо внутреннее и внешнее спокойствие. К 1914 году Россия была на пути к внутреннему компромиссу. Высокие прибыли и экономическая стабильность побуждали промышленные круги искать соглашения с властью, а рост уровня жизни населения лишал сторонников социальных потрясений почвы для революционной пропаганды. "Общее мое впечатление, писал Государю П.А.Столыпин, - более чем утешительное. После страшной встряски Россия, несомненно, переживает сильный экономический подъем, которому способствует и урожай двух последних лет. Сибирь растет сказочно: в безводных степях, которые два года тому назад признавались негодными для заселения, в несколько последних месяцев выросли не только поселки, но почти города"{10}. "Дайте 20 спокойных лет и вы не узнаете России!" -призывал тот же Столыпин Государственную Думу.
Но колоссальное внешнее потрясение, постигшее Россию 19 июля/1 августа 1914 года, привело вновь в движение все внутренние противоречия, результатом которых стала гибель Российской империи.
Император Николай II ясно осознавал всю неподготовленность России, военную, внутриполитическую, экономическую, к всеобщей войне.