Интеллигентское подвижничество, интеллигентское бескорыстие, интеллигентская самоотверженность были сродни религиозному чувству Правды. Русский интеллигент, воспитанный на идеалах служения народу и душою за него болеющий, мог, презрев личное благополучие, взвалить на себя непосильную ношу и идти на лишения и смерть во имя, казалось бы, отвлечённой утопии «социальной справедливости». Идти добровольно, из внутренней убеждённости, из благородного чувства долга.

Таков был чистый романтизм раннего Революционного Движения. Такими были Русские Народники, Герои и Мученики этого Движения. Ведь Герой - в подлинном смысле лишь тот, кто отважно идёт на смерть, полагая, что эта жизнь - единственная.

П.А.Кропоткин в «Записках революционера» вспоминает народников, жертвенно павших в неравной борьбе, вспоминает нравственную цельность и революционные добродетели Софьи Перовской, бесстрашно взошедшей на эшафот. И далее Пётр Алексеевич пишет: «Следующий случай покажет, каковы были остальные женщины, принадлежащие к нашему кружку. Раз ночью мы с Куприяновым отправились с важным сообщением к Варваре Батюшковой. Было уже далеко за полночь; но так как мы увидали свет в её окне, то поднялись по лестнице. Батюшкова сидела в маленькой комнатке за столом и переписывала программу нашего кружка. Мы знали её решительность и нам пришла в голову мысль выкинуть одну из тех глупых шуток, которые люди иногда считают остроумными.

- Батюшкова, мы пришли за вами, - начал я. - Мы хотим сделать почти безумную попытку освободить товарищей из крепости.

Батюшкова не зала ни одного вопроса. Она положила перо, спокойно поднялась и сказала: «Идём!» Она произнесла это так просто, что я сразу понял, как глупа была моя шутка, и признался во всём. Она опять опустилась на стул, и на глазах уней блеснули слёзы. «Так это была только шутка? - переспросила она с упрёком. - Как можно ЭТИМшутить!» Я вполне понял жестокость моих слов».