Такие усилия, весьма похвальные и даже сами по себе необходимые, привели к настойчивым поискам «параллелей», хотя опасности таких поисков самоочевидны. Никому не дано овладеть полнотой знаний более, чем в одной, весьма ограниченной, области; всякому исследователю приходится полагаться на информацию неполную и часто полученную из вторых рук, что случается всякий раз, когда он рискнет сделать вылазку ultra crepidam («за пределы основания»). Лишь немногим удается противиться искушению слегка сгибать в нужную сторону линии, которые никак не хотят выстраиваться в параллели; некоторые ученые просто игнорируют параллелизм явлений, даже если таковой наблюдается в действительности; такой подход нас тоже не может удовлетворить, так как он не позволяет выяснить, чем этот параллелизм был вызван. Не удивительно, в таком случае, что еще одну робкую попытку соотнести Готическую архитектуру и Схоластику историки искусства и историки философии встретят настороженно.

И все же, даже если отбросить на мгновение все внутренне присущие этим явлениям аналогии, придется признать, что между Готической архитектурой и Схоластикой существуют заметные и вряд ли случайные совпадения в чисто фактической сфере времени и места — совпадения настолько явные, что историки средневековой философии, побуждаемые всяческими подспудными соображениями, неизбежно приходят к необходимости периодизировать свой материал таким же образом, как это делают историки искусства со своим материалом.

I

Каролингскому возрождению искусств соответствует в философии феномен Иоанна Скота (около 810–877), который так же великолепен, так же неожиданен и так же заряжен потенциальными возможностями, как и само явление Каролингского возрождения, — ведь реализация этих потенций и в том, и другом случае придет значительно позже.