Среди шуб Эмми увидела и несколько платьев — тоже безумно дорогих и невероятно измятых. Целые полки были забиты шляпными коробками и разномастными сумочками, но Эмми некогда было тут рыться. Из одной коробки кокетливо свисал чулок… Она захлопнула дверь, открыла другую — тот же чудовищный кавардак: на этот раз преимущественно платья вперемешку с пеньюарами и шикарными, но донельзя измятыми ночными кофточками… Следующая дверь вела в ванную, выложенную розовой плиткой, со множеством зеркал. Там у Эмми окончательно опустились руки. Дорожки талька на полу, повсюду чулки, комбинации, мокрые полотенца, разбитая баночка из-под соли для ванны — в мраморном умывальнике с позолоченными кранами… «А может, и золотыми»,— подумала Эмми. Она вспомнила, как сестра говорила ей, что потрясающе отделала ванную — мрамором и золотом. Эмми, помнится, тогда содрогнулась, а Ди потешалась над ней…

Но пистолета не было и здесь.

Эмми вернулась в спальню сестры и услышала внизу громкие голоса — приехала полиция. Она прекратила поиски и медленно направилась к лестнице. Спускаясь, увидела, что какой-то человек в синей форме бежит от распахнутой входной двери на улицу, к полицейской машине. До этого момента Эмми словно видела страшный сон. Да, она понимала, что Гил мертв, но только появление людей в форме, которых она сама же и вызвала, — поставило на происходящее ледяную печать реальности.

Один из полицейских обернулся на звук ее шагов.

— А вы сестра миссис Уорд. Мисс?

— Ван Сейдем, — произнесла Диана вмиг окаменевшими губами. — Эмили Ван Сейдем.

Она увидела, что первый полицейский, сидя в машине, прижимает к губам какой-то черный предмет, похоже — радиотелефон. Сообщает об убийстве?

Эмми присела на ступеньку. Ди сидела на скамеечке в холле, прекрасная, печальная и беззащитная. Кружева на рукаве были испачканы кровью. Эмми мысленно взмолилась, чтобы полиция этого не заметила.