Корпус имеет имущество. Полевые кухни, палатки, лазареты. А на вагонах — что? — «40 человек, 10 лошадей». Полста эшелонов отдай и не греши. А где уже взять 50 паровозов под пары?! Корпус откатился перед немцами под Пензу — и начал оттуда вытягиваться через Сибирь на восток.
На станциях — стычки: паровозы давай! А навстречу на запад валят из плена бывшие их сограждане, и вечно стычки с мадьярами — венгры и чехи друг друга не переносили. («Не знаешь ты, брат, мадьяр», — сказал старый сапер. — Всем привет от Швейка.) Постреляли как-то чехи немного венгров — а те первые начали!
А немцы — Кремлю: почему с оружием от вас в Европу едут с нами воевать?! И озверевший Троцкий — местным органам: а разоружить к черту чехов — под вашу личную ответственность! А чехи: ну да, у вас без оружия враз шлепнет кто хочет, мы же договорились, что с оружием едем. Короче: местные советы и ЧК попробовали разоружить чехов и пострелять немного их за сопротивление. Вознегодовав от этого варианта братской славянской любви, чехи разоружили местные советы и ЧК по линии своего следования — от Пензы до Иркутска. То есть с их стороны это было, можно сказать, оборонительной мерой: они-то хотели лишь быстрей смыться из России, но уже насмотрелись, что происходит с теми, кто не может себя защитить.
А тут либералы, а тут сторонники Учредилки, а тут анархисты, а тут интеллигенты и офицеры: виват, господа чехи! Мы с вами, мы вам все дадим, каждому по паровозу до самого Парижа, только пока помогите чуть-чуть сбросить на местах этих германских шпионов, чуть вас не расстрелявших, а? То есть как советы попрятались от разозленных чехов — так остальные элементы, небольшевистские, взяли власть в этих местах. Осколки Учредительного собрания…