Остатки самообладания покинули Диану:

- Заткнись, ты! Это наглая ложи! Мне всегда было наплевать на твоего Гила, пусть бы он женился хоть на поломойке! Или на тебе.

Юноша на диване вжал голову в плечи. Эмми тоже хотелось провалиться сквозь землю.

- Вот именно, - величественно кивнула герцогиня. - Женщина, которой пренебрегли. Вы не могли стерпеть этого - и убили его. О, конечно, вы не владели собой, вы сделали это в припадке ярости и страсти... Они вытащат вас - ваши адвокаты. Вы богаты, и потому ваше злодеяние останется безнаказанным. Женщина, которой пренебрегли! - повторила она, явно наслаждаясь этой фразой.

Но Диана тоже хорошо знала законы жанра:

- Если ты ещё раз этоскажешь, я задушу тебя собственными руками!

- Диана... - предостерегающе произнесла Эмми.

Но Коррина уже сорвалась с места и, подбежав к мистеру Такеру, с пафосом воскликнула:

- Вы слышали: она угрожала мне!

Бедный мистер Такер ещё глубже втиснулся в диван и пробормотал:

- Пойдёмте отсюда...

Однако ни Диана, ни Коррина не обратили на него ни малейшего внимания. Обе тяжело дышали и, казалось, готовы были вцепиться друг другу в волосы. Эмми воспользовалась паузой, надеясь унять страсти:

- Вы пришли ко мне, мисс Харрис, - напомнила она.

Прекрасные карие глаза герцогини обратились к Эмми. Лицо Коррины Харрис было чересчур крупным; на сцене это выглядело великолепно, в жизни же - слегка зловеще.

- Да. Я хочу узнать у вас, что вчера произошло. Вы там были. Вы не могли не видеть, как она стреляла в него.

Диана ощетинилась, как кошка, готовая к прыжку:

- Я сказала вам: это гнусная ложь! Вы не смеете бросаться подобными обвинениями! Я привлеку вас к суду за поклёп!

- Это называется - за клевету, - поправил юноша и снова юркнул в россыпь диванных подушек, словно испугавшись звука собственного голоса.