- Господин Коростовец, - говорил Витте, - улыбайтесь до ушей и не ленитесь махать шляпой.., даже здешним гопникам!

Японцы, воспитанные на скрытности, жили при запертых дверях, никому на глаза не показываясь, а Витте широко распахнул свои двери в отеле, впуская к себе любителей автографов, нищих прожектеров, прожженных бизнесменов, психопаток дам, желавших вместе с ним фотографироваться. Репортеры американских газет, алчущие сенсаций, гурьбой шлялись за Витте:

- Скажите, любите ли вы свою жену?

- Как вам нравятся американские города?

- Сколько у вас денег?

- Впечатляют ли вас американские женщины?..

- Сколько вы способны выпить водки?..

- Какие комары кусачее - наши или русские?

Витте отвечал, что без ума от своей жены, города Америки лучше Ирбита или Сызрани, денег у него - кот наплакал, американки превосходны, водки он совсем не пьет, а комары в США кусаются больнее русских. Наконец Витте, сойдя с поезда, вполне "демократично" пожал руку машинисту, а репортеры писали, что Витте бросился целовать машиниста, ибо свою карьеру министр начал с паровозного кочегара. Коростовец отметил в дневнике, что "легенда о поцелуях с машинистом сделала для популярности Витте гораздо больше, нежели все наши дипломатические любезности...".

Сергей Юльевич знал, кто управляет Америкой, и потому очень охотно принял депутацию подлинных хозяев страны, банкиров Штрауса, Зелигмана, Давидсона и Шиффа, которые из-за кулис влияли на прессу, управляя мнением американской публики. Витте с умом сказал им, что Япония истощена:

- Зато наш золотой запас остался неисчерпаем!..

Японцы изнывали от зависти к успехам Витте, не в силах огорошить американцев постановкою своего "шоу". В один из дней, надев черные смокинги, при черных цилиндрах, держа в руках черные зонтики, они дружно отмаршировали в христианскую церковь, чтобы прослушать проповедь о любви к ближнему своему. Но никакого "шоу" из этого не получилось, зато Такахира растревожил янки признанием, что каждый день войны с Россией обходился Японии в два миллиона иен: