Бедняжка наверняка была в шоке, об этом свидетельствовал и ее полубезумный взгляд, устремленный на меня, однако ползти она перестала. Я бросилась к машине, чтобы достать что-нибудь и подложить под пострадавшую. Ничего не попадалось подходящего, а надо же скорей. Ага, вот надувной матрас, разумеется ненадутый, я без него никуда не езжу, хорошо, что сунула под кресло.

Бегом вернулась к женщине и попыталась подсунуть под нее развернутое полотнище матраса, пусть хотя бы под голову и грудь. Женщина была в сознании. Беспокойно дернувшись, она опять приподнялась на одной руке, с трудом повернула голову, глянула мне прямо в лицо и со стоном произнесла:

– Беги! Беги скорей! Ведь я… Елена…

Похоже, бредила. Голос несчастной прервался, глаза закрылись, она, обмякнув, свалилась на подложенный мною матрас. Ну как же ей помочь?

Я стояла, бессильно опустив руки и не зная, что предпринять. Донесшаяся издалека сирена приближавшейся машины «скорой помощи» принесла мне неимоверное облегчение.

У меня не было никакого желания оказаться причастной к дорожному автопроисшествию. Пользы от меня как свидетеля – никакой, самого момента катастрофы я не видела. Женщине тоже помочь ничем не могу. Оставив потерявшую сознание жертву катастрофы лежать на моем матрасе и поставив крест на последнем – как-нибудь переживу, – я вернулась к своей машине. На шоссе уже вовсю действовала дорожная полиция. Перекрыв движение в противоположном направлении, полицейские принялись краем шоссе пропускать машины. Дело у них пошло быстро, через несколько минут двинулась и я. Дождь прекратился. Проползая мимо сцепившихся машин, я опустила стекло, чтобы лучше видеть и слышать, при этом задела за торчащую из кармашка на дверце какую-то бумагу. Интересно, откуда у меня здесь макулатура? А, правда, ведь выходя из квартиры, я выгребла из почтового ящика двухдневную почту, решив прочесть ее где-нибудь по дороге, – и без того очень задержалась с отъездом.