- Да, дед... Ты много раз обещал мне поведать это, но как я тебя ни просила, ты никогда не был со мной откровенен... Отчего это?

- Не приходило время еще.

- А теперь пришло?

Старик задумался.

- Не знаю, что и сказать тебе, как ответить на этот вопрос... Чувствую, что оно не пришло это время, но тут же чувствую, как какие-то мрачные предчувствия так вот и одолевают меня... Откуда это? Почему? Не знаю сам, но чувствую...

- Что же ты чувствуешь, Лука?

- Многое, ох, многое, дитя.

- Тобой недоволен куропалат...

- Нет, этого нет!.. А вот чувствую я, что жить мне недолго, ох, недолго остается.

Ирина вскочила и с трепетным страхом смотрела на старика.

- Дед, дед! Что ты говоришь! Опомнись! - лепетала она.

- Что, дитя, чего ты так испугалась?..

- Ты сказал про смерть и так сказал, что и я поверила... Ты сказал это совсем по особенному, в твоих словах была страшная уверенность...

- Что делать?.. Этот конец неизбежен для всех живущих...

- А как же я?..

- За тебя-то мне и страшно!.. Да, за тебя... Ты - последнее звено, приковывающее меня к жизни... самое последнее... Ради тебя только и живу я... Что я такое? Одинокий, жалкий, затерявшийся среди чужих старик... Все равно как дерево, вырванное с корнем налетевшим вихрем и перенесенное на чужую почву... вот я... Привился, прозябаю, зачем? К чему?.. Только вот ты, ты - мой побег молодой, молодая лоза, вот и жалко мне тебя...

- Лука, дед, старый дед, ты не умирай, ты послушайся меня, не умирай, - с громким воплем кинулась к нему на грудь Ирина.

- Да я и не думаю умирать.

- А сам сказал...

- Сказал только, что тоска меня смертная гложет, может быть, я еще и ошибаюсь... Может быть, все это пустяки из пустяков - так, плохо спалось, а вот, все-таки хочу я тебе рассказать про прошлое. Узнай на всякий случай..