_______________

* У л у с н и к - подданный.

Они склонились оба над самострелом и внимательно рассматривали его.

- А чем оболгали царицу Сумбеку, царевич? - спрашивала Мария.

- Будто отраву она Шиг-Али изготовила... будто, вишь, она рубашку ему отравой напитала и хлеб, и ту рубашку, вишь ты, он велел надеть на вора, и тот вор помер, а хлеб бросить собаке, и собака околела...

Мария равнодушно слушала эту историю; в то жестокое, грубое время подобные преступления казались обычными.

- Только матушка Шиг-Али не хотела извести, а хотел его извести кто-то другой, кто в рубашку да в хлеб яду положил... А матушка плачет... сказывает, кабы не Шиг-Али, стояла бы Казань и до сей поры нерушимо, не были бы мы русскими улусниками, и тебя, сыночка моего, не отняли... в чужую веру бы не обратили... Стой, царица, никак ты стрелу хочешь в самострел вставить... погоди: тут хитро слажено... погоди... Ты матушку-то видала?

- Не видала, царевич, а сказывают, она как солнце, как звезда вечерняя, а Шиг-Али... Шиг-Али толстый... живот у него отвислый... как мешок...

Она громко захохотала; глядя на нее, тонким, звенящим смехом залился и царевич.

- Как мешок... как мешок... - повторял он и вдруг неожиданно лукаво спросил:

- А тебе, чай, здесь невесело?

Уголки губ царицы опустились, глаза потухли, лицо вдруг сразу сделалось белым и скорбным.

- Скучно, - отрывисто сказала она, но потом вдруг тряхнула головою и громко крикнула:

- А давай стрельнем вон в ту стену... Видишь: там птица с крыльями лазоревыми писана... Натянем стрелу да пустим в глазок...

И она прицелилась в громадную птицу сирина*, написанную на стене соседнего покоя, куда дверь была раскрыта.

_______________

* С и р и н - сова.

В это время в сенях и переходах поднялась суматоха; слышались торопливые шаги, говор; влетела запыхавшаяся боярыня, махая руками: