С тех пор и пошло: мать договаривалась, чтобы Евгения отпускали из школы еще в апреле. Его сажали в самолет, и через несколько часов в аэропорту Габерона его встречал отец. В октябре же они возвращались в Москву вместе: отец любил осень и старался захватить хоть немножко зимы.

Он не любил жаркую влажность боганского климата.

ГЛАВА 3

Каноэ одно за другим с легким шорохом уткнулись в песок. Майор Хор выпрыгнул первым. Десантники знали, что делать: их было почти три десятка, прекрасно вооруженных, хорошо обученных.

Трое осталось у лодок, остальные быстро рассыпались цепью по берегу под самым парапетом, отделявшим территорию виллы от лагуны.

- Знаешь это место, сынок? - спросил Хор Майка. Они лежали рядом, с автоматами наизготовку, и Хор

собирался передать на десантные суда, что высадка

началась.

- Это один из домов моего отца, - тихо сказал Майк.

- Ого!

Майор Хор посмотрел на него с любопытством.

- А кто же здесь живет?

- Не знаю, раньше жили мои друзья, а теперь...

- Во всяком случае, постараемся, чтобы собственность твоего батюшки не пострадала, - деловито заметил майор.

И опять что-то покоробило Майка в тоне майора. Этот немец (в лагере говорили, что майор немец и воевал в России) чем-то определенно ему не нравился.

- Эй, кто там? Ко мне! - чуть слышно приказал майор в темноту. Послышался шорох, скрип песка. К ним подполз один из десантников.

- Слушаю, сэр!

Это был Аде.

- Разведай, что в доме, да поосторожней. Передай остальным - оцепить виллу и ждать сигнала.

- Слушаю, сэр!

Даже растянувшись на песке, Аде попытался было козырнуть и щелкнуть каблуками.

Майору это нравилось. Он и в лагере отмечал Аде за его исполнительность и старание. Именно по представлению Хора Аде получил нашивки сержанта колониальных частей португальской армии.