Майор посмотрел на часы.

- У меня еще есть пятнадцать минут. Через пятнадцать минут мы уйдем, но я обращаюсь к вам, господин Мангакис, как к человеку более благоразумному. Большевики (он кивнул в сторону Корнева) всегда отличались безрассудным упрямством даже тогда, когда игра проиграна...

- Как, например, под Москвой в сорок первом, под Сталинградом в сорок втором...

Корнев выпрямился над вновь потерявшим сознание Гвено.

Судорога исказила лицо Хора, рука его стиснула автомат, и в этот момент вошел Аде.

- Слушаю, сэр...

Хор нашел в себе силы сдержаться.

- Ты знал Гвено, не так ли? - удивительно спокойно спросил он сержанта. - Парни сказали, будто ты говорил им, что вы с Гвено из одной деревни.

- Так точно, сэр!

Сержант изо всех сил ел глазами начальство.

- И ты его узнаешь?

- Постараюсь, сэр!

Хор довольно хмыкнул и кивнул в сторону Гвено.

- Этот?

Аде подошел к лежащему, посмотрел на него сверху, затем присел на корточки и долго-долго всматривался в разбитое лицо не приходившего в сознание человека.

- Нет, кажется, это не он, - сказал наконец Аде.

ГЛАВА 6

Где-то глухо погромыхивало. Отблески далеких вспышек отражались на стеклах окна, выходящего на лестничную площадку второго этажа, где была комната Елены. Но Майк знал, что это еще не голоса тяжелых орудий "Бомбарды" или "Дракона". Был канун сезона дождей, и духота сегодняшнего вечера предвещала грозу.

- "Мамми Уота" сердится, - ни к кому не обращаясь, сказал Майк. С той самой минуты, когда Хор приказал ему увести Елену и Евгения из холла, это были первые его слова.

Они молча поднялись на второй этаж, вошли в комнату Елены, и Майк поразился, как мало перемен произошло с тех пор, как он побывал здесь в последний раз.