Они стояли грудь к груди - почти одного роста, крепкие парни со стиснутыми кулаками, готовые сцепиться в жестокой мальчишеской схватке.

- Ну? - вызывающе сказал Майк.

- Ну? - в тон ему повторил Женя. - Пойдем выйдем!

- Майк, Женя! - вмешалась Елена, мгновенно очутившись между юношами. Что это такое? Я запрещаю вам, слышите! А ну помиритесь...

Она не договорила... и вдруг заплакала.

Первым опомнился Майк.

Он откашлялся и постарался придать своему голосу как можно больше твердости:

- Я спущусь на несколько минут вниз. Не попытайтесь что-нибудь выкинуть - дом окружен.

По лестнице он буквально сбежал и лишь перед дверью в холл на секунду задержался, чтобы перевести дух.

- Скоро их разобьют и вышвырнут отсюда, - как нечто само собой разумеющееся, сказал Женя, лишь только за Майком захлопнулась дверь.

- Для того чтобы добиться победы, мало лишь верить в нее, - спокойно заметил Мангакис.

- Надо перебить их! - Женя возбужденно сжал кулаки.

- Это не игра в солдатики, Джин, - покачал головой Мангакис. Проигрыш здесь оплачивается слишком дорого!

- Я не мальчик! - обиделся Евгений.

Мангакис неопределенно покачал головой. Ну как рассказать этим молодым людям, что творится у него в душе? Как объяснить им, чего ждут от него Корнев и Гвено? Радио молчит: кто знает, что там произошло?

Дочь подошла к нему и прижалась щекой к плечу, заглядывая в глаза.

- Ведь ты воевал, папа, - неожиданно сказала она полушепотом. Придумай что-нибудь.

- Тебе сказала об этом мать? - резко вскинул голову Мангакис.

Девушка кивнула.

Отец горько усмехнулся.

- Я был плохим солдатом.

- Неправда, мама говорила, что вам не повезло.

Мангакис подошел к окну. Гроза бушевала над западной частью города, там, где был военный лагерь "Миринда". Пальба в той стороне стихла.

- Дядя Бэзил...