- Почему никто в Астрахани не знал о телеграмме Орджоникидзе? кричали с мест.

- По многим причинам! - нашелся Шляпников. - Во-первых, чтобы не испортить настроение членам "кавказской экспедиции". Как-никак им предстоит тяжелая поездка по калмыцкой степи. Потом - в телеграмме совсем не говорится, что армия будет отступать на Астрахань. Там даже сказано, я на память знаю всю эту телеграмму, там сказано, что "среди рабочих Грозного и Владикавказа непоколебимое решение сражаться, но не уходить!". Я надеялся и сейчас надеюсь, что армия последует примеру Стальной дивизии и отступит на Царицын! Там, там будет решаться судьба революции! патетически закончил он.

Объяснение Шляпникова вызвало только смех у делегатов: как может раздетая и разутая армия, без продовольствия и транспорта, в условиях таких морозов и снегопадов, с Северного Кавказа дойти до Царицына?

Шляпников попытался снова перейти в атаку и обвинить во всех бедах, постигших армию, само армейское командование, а в городе - губком партии и губисполком. Но никто ему не поверил: в зале то в одном конце, то в другом кричали:

- Позор!

Шляпников ушел с трибуны и демонстративно покинул конференцию.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

После закрытия конференции Кирова на лестнице остановила большая группа делегатов. Со всех сторон приглашали на чаек (слово "ужин" никто не произнес!). Киров благодарил, отказывался, ссылался и на позднее время, и на то, что на рассвете ему с товарищами ехать в степь. Но тем настойчивее гостеприимные астраханцы звали его к себе. Раз в дорогу, тем более надо подкрепиться, не ели ведь целый день.

Внизу его дожидались Лещинский и Атарбеков.

- Что же делать, ребята? - взмолился Киров, когда поравнялся с ними.

- Мы - домой... Займемся упаковкой вещей, а ты - иди, - сказал Лещинский.

На улицу вышли вместе.

Оскар взял Атарбекова под руку, и, подняв воротники, они пошли навстречу снежному вихрю.