Но вот в коридоре раздался звонок. Акоп Агабабов швырнул карты на стол и побежал встречать Ионова.

Раздевшись, потирая окоченевшие руки, Ионов вошел в столовую, общим поклоном поздоровался со всеми.

Обняв Ионова за плечи, мистер Хоу, подвел его к мистеру Чейсу и, воркуя по-английски, в самых лестных выражениях представил командира Н-ского полка.

- Что это у вас есть за полк? - спросил мистер Чейс, не выпуская из своей ладони ледяную руку Ионова.

Мистер Хоу, улыбаясь, стал объяснять ему истинное назначение полка Ионова в планах астраханских рыбопромышленников и в его, Хоу, планах.

- О, это есть очень остроумно! - сказал американец.

Все рассмеялись. Только братья Артемий и Давид недоуменно пожали плечами: что тут смешного?

- Господа, прошу извинить меня, но я умираю с голоду! - Ионов сел за стол.

Акоп Агабабов налил ему коньяку. Ионов выпил и поперхнулся.

- У нас в доме сытый разумеет голодного, - засмеялся Агабабов, суетливо ставя перед Ионовым тарелки с холодной осетриной, паюсной и зернистой икрой, сыром, колбасой. - Догадываюсь: на этой вашей конференции кормили какой-нибудь бурдой... пшенной кашей или отварной селедкой? Не так ли?

Ионов молча кивнул головой.

- Нет, мы до такой жизни еще не дошли! - И хромой Акоп засеменил на кухню.

Ионов жадно и быстро ел. За ним внимательно наблюдали, терпеливо ждали, когда он поест. И в особенности - Хоу и Чейс.

Командиру Н-ского полка было лет тридцать пять. На его крохотном, птичьем лице поблескивали голубоватые, бесцветные глаза, на губах вечно змеилась саркастическая улыбка. Казалось, он знает такие тайны мира, которые навечно скрыты от простых смертных.

В Астрахань Ионов вернулся с остатком казачьего полка в конце 1917 года. Здесь полк расформировали, и все разошлись по домам. Ионов целый месяц слонялся без дела.