Через двадцать минут они подъехали к небольшому дому, где их ждала Энджи Эймс.

— Они очаровательны, — заворковала она, когда мужчины внесли девочек и положили их в приготовленную детскую кроватку больничного типа.

Женщина проворно освободила рты детей от повязок. Девочки потянулись друг к другу и принялись хныкать.

— Мама, мамочка, — в унисон плакали они.

— Шшш, не бойтесь, — стала успокаивать их Энджи.

Кровать была слишком высокой, и ей было не дотянуться до детей через верх, поэтому Энджи просунула руки через прутья и стала гладить русые кудряшки.

— Все хорошо, — нараспев говорила она. — Засыпайте, Кэти и Келли. Вам надо еще поспать. Мона о вас позаботится. Мона вас любит.

Ей было велено при общении с близнецами называться Моной. «Мне не нравится это имя, — впервые услышав его, посетовала она. — Почему обязательно Мона?» Ей ответили: «Потому что похоже на "мама". Когда мы получим деньги и они заберут детей, нам не надо, чтобы дети говорили: "За нами ухаживала тетя Энджи"».

— Успокой их, от них слишком много шума, — приказал Берт.

— Расслабься. Никто их не услышит, — заверил его Гарри.

«Он прав», — подумал Лукас Уол (так в действительности звали Берта).

Одна из причин, по которой он, поразмыслив, пригласил в подельники Клинта Дауниса (таково было настоящее имя Гарри), заключалась в том, что девять месяцев в году тот жил в качестве сторожа в коттедже на территории сельского клуба Дан-бери. Начиная со Дня труда и до тридцать первого мая клуб не работал и ворота его были заперты. Коттедж даже не просматривался со служебной дороги, по которой Клинт попадал на территорию. Чтобы открыть служебные ворота, приходилось пользоваться кодом.

Идеальное место, чтобы спрятать близнецов. Картину довершал тот факт, что подружка Клинта, Энджи, часто работала няней.

— Скоро они успокоятся, — сказала Энджи. — Я знаю детей. Сейчас уснут.