— Осторожней, — просит майор, — только чтобы не рухнула.

Слышен скрип троса о доски и сопенье мужчин. Только минут через семь слышен возглас.

— Трос кончился.

— Черт. Мы же рассчитали длину.

— Тогда сбрасываем, — решается майор.

— Она не того…

— Не должна. Три… четыре…

Трос выскочил с рук и тут же мы в шахте услыхали глухой стук.

— Слава богу, дошла. Действительно, метра два- три не хватало. Хорошо, что внизу ящик.

Мы выбираемся на свет. Неутомимые израильтяне уже волокут труп Захри к шахте. Он сброшен туда. Ира, между тем, выскребла кузов автобуса. При свете фар видна гора брезента, канистра и куски картона. Начинаем прощаться. Молча пожимаем руки партнеров. Так же молча я, Ира и Шкловский забираемся в кабину автобуса.

— Ну что, ребята, — говорит майор и включает двигатель, — теперь бы только перебраться через границу.

Мне все же холодно без одежды и приходится прижиматься к Ире.

— Ты чего? — слышу ее голос.

— Мне холодно…

— Иди сюда.

Ее руки тянут меня к себе. Я почувствовал ее тело. Она прижала меня и затихла. Машина трясется по неровной дороге и вдруг опять стало нормально ехать. Я почувствовал у своих губ завиток ее волос. Доверчиво положил голову на плечо и крепко обнял.

Через часа два машина неожиданно тормозит. Голос Шкловского отрывает нас друг от друга.

— Ребята, вы как там? Давайте выходите.

Еще ночь, но мы стоим у ярко освещенного здания. Несколько легковых машин цепочкой выстроились к нему.

— Где мы?

— У таможни. За ней граница с Сирией. Где ваши паспорта?

Из машины выпрыгивает Ира и протягивает майору мой и свой паспорт.

— Вот.

— Отлично, вы подождите здесь, я пока схожу разузнаю обстановку.