- Мы боремся за иную Германию, и я выбрал свой путь борьбы...

- Шпионаж! - прошипел сквозь зубы Геритц.

- Называйте это как хотите...

- Скажи нам, ты действовал здесь один или имел сообщников: шпионскую сеть или помощников в лесу? - спросил Геритц.

- Нет, только один.

- А те, у которых скрывался, откуда передавал радиошифровки?

- Они знали только, что я скрываюсь. За молчание я им прилично заплатил. О радиостанции они ничего не знали.

- И только поэтому они не дали взять себя живыми? - спросил Геритц.

- Думаю, что да. Они знали, что их ожидает за укрытие врага третьего рейха.

- Где ты с ними познакомился?

- Когда ехал поездом из Гижицко в Элк, в вагоне познакомился с супругами Мейер, и они предложили мне ночлег.

- Сколько времени ты действовал как шпион в Восточной Пруссии?

- Пять месяцев.

- Работал на русских?

- Да.

- Занимался военной разведкой?

- Исключительно.

- Занимался диверсиями?

- Нет.

- Русские - смертельные враги немцев. Как ты мог работать на них?

- Они враги не всех немцев, гауптштурмфюрер.

Геритц пропустил мимо ушей ответ Густава и продолжал допрос:

- Тебя сбросили с самолета?

- Да.

- Одного?

- Да, одного, - отвечал Густав, смотря Геритцу в глаза.

- Знаешь, что тебя надет?

Густав вновь взглянул Геритцу в глаза и спокойно ответил:

- Я готов ко всему, герр гауптштурмфюрер. Знаю, в чьих руках нахожусь.

Гестаповцы задали Густаву еще много вопросов, на которые он отвечал общими словами, уклончиво. На этот раз его не истязали. Геритц приказал отвести его в камеру,

- Что вы намерены предпринять, шеф? - спросил оберштурмфюрер СС Бинц.

Геритц прошелся несколько раз по кабинету, словно размышляя о чем-то очень важном, наконец остановился перед Бинцем и произнес:

- Он сломится. Я убежден, что так будет. Сравните его прежние показания, которые он давал несколько дней назад, с сегодняшними. Мы еще узнаем от него много интересного.