Дело в том, что для меня было ясно: мой друг занят расследованием какого-то дела. Уже несколько дней его настроение менялось; то он был охвачен энергией, то погружался в глубокие размышления и при этом много курил. Но, вопреки обыкновению, он не считал нужным поделиться со мною своими заботами. Теперь мне представлялась возможность включиться в это дело независимо от желания Холмса. Должен признаться, это обстоятельство доставляло мне немалое удовольствие.

Войдя в нашу гостиную, я увидел Холмса. Еще не сменивший своего красного халата, он полулежал в кресле перед камином, его серые глаза с набухшими веками были задумчивы, он глядел в потолок сквозь облако табачного дыма. В длинной тонкой руке он держал какое-то письмо. Конверт с отпечатанной на нем короной (я это тут же заметил) лежал на полу.

- А, это вы, Уотсон! - сказал он с раздражением. - Вы вернулись раньше, чем я предполагал.

- Может быть, как раз это и поможет вам, - сказал я, немного обиженный его тоном. И я тут же передал ему слова Билли. Холмс поднял брови.

- Любопытно!

- сказал он. - Но при чем тут лакей Бойс?

- Поскольку я совершенно не в курсе ваших дел, я затрудняюсь ответить на этот вопрос, - заметил я.

- Клянусь честью, Уотсон, это довольно ясный намек! - воскликнул Холмс с усмешкой. - Знайте, если я еще не открыл вам, чем я сейчас занимаюсь, то не потому, что не доверяю вам. Дело это очень тонкое, и я считал необходимым тщательно продумать его, прежде чем просить вашей дружеской помощи.

- Вам незачем оправдываться.

- Я в тупике, Уотсон. Может быть, как раз сейчас нужны энергичные активные действия, а не глубокомысленные размышления. - Он умолк и, вскочив с кресла, подошел к окну. - Мне пришлось столкнуться с одним из самых серьезных случаев шантажа за всю мою жизнь! - воскликнул он. - Я надеюсь, вам известно имя герцога Каррингфорда?

- Вы говорите о покойном заместителе министра иностранных дел?