В немецкой хронике Титмара Мерзебургского, умершего в 1018 г., говорится, что Болеслав, узнав о заточении дочери, спешно заключил союз с германским императором и, собрав польско-германское войско, двинулся на Русь. Болеслав взял Киев и освободил Святополка и его жену. При этом Титмар не говорит, на каких условиях был освобожден Святополк. По версии Титмара, Святополк остался в Киеве и стал править вместе с отцом. Нам же остается только гадать, был ли Святополк при Владимире советником или, наоборот, Святополк правил страной от имени отца.

Любопытно, что все русские летописи молчат о последних годах жизни князя Владимира Красное Солнышко. Из этого может следовать лишь один вывод: кто-то — то ли сам слишком «мудрый» Ярослав, то ли его беспокойные детишки — основательно отредактировал русские летописи, а периоды, где врать уже было невмочь, попросту опустил.

Так или иначе, но к 1015 г. Святополк был если не правителем Киева, то по крайней мере соправителем своего отца.

И тут, согласно русским летописям и «Сказанию о Борисе и Глебе», начались абсолютно необъяснимые события. Полоцкое и Новгородское княжества отделились от Киева и стали готовиться к войне с ним. Значительная часть князей Владимировичей (Мстислав — князь Тмутараканский, Святослав — князь Древлянский и Судислав — князь Псковский) держат нейтралитет и не собираются подчиняться центральной власти. Лишь два младших по возрасту князя — Борис Ростовский и Глеб Муромский — заявили, что готовы чтить Святополка «как отца своего».

А Святополк начал свое правление с убийства… двух самых верных и единственных вассалов — Бориса и Глеба. При этом оба князя вели себя более чем нелепо. Оба знали, что Святополк послал к ним убийц, и попросту ждали их, распевая псалмы, то есть фактически стали самоубийцами. Чем, например, отличается покорное ожидание убийц от стояния на железнодорожных путях в виду приближающегося поезда? А ведь христианская Церковь осуждает самоубийц.