* * *

Вот бы опять быть в поезде - и чтоб поезд нёсся домой! И под вагоном стучало: ту-да! ту-да! ту-да!.. Отец встречает - уж не провожает, а встречает! Встречает его в своих жёлтых брюках! В сандалиях, которые никогда не застёгивает, и застёжки на ходу позвякивают. Отец берёт его на руки, несёт по перекидному мосту, под которым далеко внизу протянулись блестящие рельсы. Несёт по улице, где грязные лужи, а в сторону отбегают, поджав хвост, бродячие собаки. Отец вносит его во двор, там растёт низенькая травка, проложены дорожки из камней. С крыльца дома навстречу бабушка. Протянет к нему руки, у неё, как всегда, упадут очки, и она воскликнет, будто о чём-то желанном: - О, опять треснули! Как щиплет глаза! Он отвернулся к стенке, к тёмно-серой гладкой противной стенке, она одна только и есть перед глазами. Плюёт в неё: "Н-на-а тебе! Н-на!" - Тебе влетит, - шепчет девчонка. - А меня зовут Ия. Сколько тебе лет? Он сказал. - Хо! Я на три года старше! А Владик - только на два. А Проша - на один. - Ф-фу, уже кашу несут! - Владик морщится. Слёзы, проклятые слёзы! Каша никак не пролезает в горло. Владик машет на него рукой: - Смотрите, смотрите - сам есть не умеет! Маленький, маленький! Дома сейчас тоже ужин. Бабушка накрывает на стол. Перед высоким стулом с кожаной подушкой она не поставит чашку. Бабушка снимет очки, будет долго протирать их платком и глядеть, глядеть на пустой стул.

4

Утром пришла сестра: сгорбленная, как старушка. А лицо - молодое. И такое, точно сестру обозвали и она психует. Она дала подержать под мышкой градусники, а потом стала их встряхивать так зло, будто градусники набезобразничали. Он спросил сестру, какая у него температура - чтобы разговориться... И попросить: "Позвоните, пожалуйста, в гостиницу "Восток"!" Они с матерью, как приехали в Москву, жили в гостинице "Восток". Мать возила его в зоопарк, в цирк, кататься на Чёртовом колесе, поплавать на водном трамвайчике.