Во втором цехе как раз просмотрели: сбился с пути молодой токарь Василий Шубин. Наслушался парень зарубежных радиопередач, разных «голосов» и «свободных европ», стал искать красивую жизнь. Связался с фарцовщиками, начал в бутылку заглядывать (какая ж красота без «кальвадоса»?), спекулировать по мелочам, дружков на то подбивать. Вообразил себя этаким суперменом, которому все позволено, — и чуть не дошел до государственного преступления.

...Инженер Быков — человек всеми уважаемый, солидный. Но вот, поди ж ты, загулял недавно в ресторане, да так, что утерял и документы, и пропуск на завод. Мог таким ротозейством воспользоваться враг?

...А охрана завода? Как ее «бдительный» начальник объяснит, почему сварщик Терехин, усатый богатырь, два дня свободно проходил на завод по пропуску жены?

На выходе из клуба к Климову протиснулся невысокий худощавый старик, лекальщик Павел Иванович Маслаков. Знакомы они не первый год. Павел Иванович — старый коммунист, в юности — чоновец

Павел Иванович энергично оттер в сторону окруживших Климова трех подружек-лаборанток, вдруг страшно заинтересовавшихся «проблемой» использования телепатии в разведке и контрразведке. Впрочем, Климов подозревал, что интерес этот подогревался желанием покрасоваться на виду в новеньких сверхмодных мини-юбках.

— Кш, кш, минимальные! — шевеля седыми усами, добродушно прикрикнул Маслаков на девчонок. — Чего с пустяками пристали?

Расхохотавшись, подружки сорвались с места, убежали. Павел Иванович ухватил Климова за пуговицу, притянув к себе, зачастил:

— Послушал я тебя, мил-человек, друг-товарищ, и подумал: надобно рассказать тебе одну историйку. Про человека одного. Человек-то он, конечно, пустой, никчемный, да вишь, история-то странная. Вроде бы что-то нечисто в ней.

В тени, в заводском сквере у фонтана, не спеша закурили.