У Колоскова вдруг загорелись щеки. Чувствуя, что неудержимо краснеет, он смутился еще больше. Климов поднялся, поглаживая до блеска выбритый подбородок, стал расхаживать по кабинету. Привычка, как от нее отделаться? Исподволь наблюдал за практикантом.

Колосков ослабил галстук, расстегнул ворот рубашки. «Спешу, черт возьми, — мелькнула мысль, — учили же нас всесторонней оценке материалов, а меня носом тыкать надо... Маслаков уверяет, что этот тип — шкурник, а он Москву на Свердловск без всякой выгоды для себя сменял, Свердловск — на Долинск. Не вяжется. Или Маслаков путает, не понял его, или... Или выгода та, что в Москве доступа к секретам у него не было...»

Мысли приняли новое направление.

— Знаете что, Алексей Петрович? — Колосков резко повернулся на стуле. — А если этот Рачинский — на самом деле вовсе не Рачинский, а некий рыцарь плаща и кинжала, нелегально пробравшийся в нашу страну и завладевший документами инженера? Может так быть?

— Может, Саша, — серьезно ответил Климов. — А потому бери-ка эти материалы, иди к себе и садись за составление плана проверки Рачинского. И розыска его, конечно. С первой твоей версией я согласен, но не забывай, что это только версия, и одна из многих. Ведь может быть, что наш Рачинский — честнейший человек, просто по дороге в Челябинск с ним произошел несчастный случай. Или кто-то из старых друзей написал ему, вот Рачинский неожиданно и решил возвратиться в Москву или уехать куда-то в другое место. И еще. Чем больше мы будем знать о человеке, тем вернее сможем предположить, на что он способен. Поэтому обязательно займись сбором сведений об этом инженере — чем он жил, каков он? Ну, а я на завод, — привычно окинув взглядом кабинет (все ли документы убраны), Климов опечатал сейф. — Сегодня там испытание новой машины.