Когда оба они были раздеты, мужчина подвел ее к лежанке, поставил на четвереньки и пристроился сзади. Девочка знала, что нужно выгнуться и раздвинуть ноги. Висевшее на стене зеркало в изящной медной раме отразило испуганную девчушку и нависшего над ней огромного мужчину. Необула чувствовала, как он увлажняет ее теплым жиром, а потом внезапно ощутила острую боль, но не там, где она ожидала, а между ягодиц. Боль усиливалась, пока не стала вовсе непереносимой. Мужчина крепко держал Необулу за бедра, прижимал к себе, не отпускал, пока она не упала на живот, прижавшись щекой к подушке. Он разрывал ей нутро, лежанка скрипела, кости девушки хрустели. А мужчина старался проникнуть в нее глубже, до самого конца, вонзая ногти ей в спину. Необула дрожала, вцепившись руками в покрывало, обессиленная, растоптанная. Все происходящее казалось ей мучительно долгой агонией.

Наконец мужчина оторвался от нее с глухим стоном. От боли Необула едва могла двигаться, но мучитель уже схватил ее за плечи, приподнял и развернул к себе. Ухватив девочку за волосы, он ткнул свой член, покрытый кровью и нечистотами, прямо ей в губы и грубо приказал:

— Открывай рот, слышишь, ты!

Зажмурившись, Необула взяла в рот горячий пенис, ощущая вкус крови и мужского семени.

«Любви без боли не бывает».

Мужчина протолкнул свой член поглубже в ее воспаленную глотку:

— Теперь ты настоящая шлюха.

Потом он ушел, а опозоренная Необула, рыдая, рухнула на ложе; уж лучше бы ее изнасиловали — тогда она, по крайней мере, утешалась бы тем, что все случилось против ее воли.

Она не умерла, а значит, нужно было как-то жить дальше. Необуле не с кем было поделиться своим несчастьем — ни подруг, ни родных у нее не было. Девушка нашла утешение в собственной гордости, гордость стала ее эгидой