- Она у нас домоседка, Ниточка! - вставил отец. - Все больше за книжками сидит.

- Напрасно. Ты стала такая хорошенькая, что могла бы выезжать и сделать хорошую партию! - смеясь проговорил Сережа.

Нита вспыхнула. Этот тон не нравился ей. Поморщился и адмирал.

- Ну, ну, не сердись, Нита... Хочешь быть монашкой и ученой - твоя княжая воля.

И он обнял сестру.

Анна Васильевна не сводила глаз с Сережи - такой он казался ей красивый и элегантный. Она рассказывала о родных, о знакомых, смеясь говорила, что многие барышни ждут его не дождутся. Сережа весело улыбался и покручивал свои выхоленные усы.

А Максим Иванович слушал, приглядывался и только теперь заметил, какой Сережа франт, и его, старика, особенно неприятно поразил этот браслет на руке сына.

"Точно женщина - браслет носит!" - подумал он. Однако ничего не сказал.

Нита как-то испуганно переводила глаза с отца на брата.

- Ну, а ты, папа, как поживаешь? - спрашивал Сережа.

- Отлично поживаю, как видишь... Ты ведь знаешь, почему я вышел в отставку? - неожиданно спросил старик.

- Знаю, ты писал...

- Но ты тогда ничего мне не ответил...

- Что ж было писать? - уклончиво проговорил Сережа.

- Как что? Я ждал, что ты одобришь мое решение.

- Извини, папа, но я очень сожалел, что ты оставил службу... Ведь флот нуждается в хороших адмиралах...

- Ну, положим, нуждается...

Нита затаила дыхание. Она знала, что брат не одобрял решения отца и в письме к ней называл выход его в отставку "мальчишеством", тогда как она гордилась поступком отца.

- А если нуждается, - продолжал слегка докторальным тоном молодой человек, - то логичнее было бы, мне кажется, не оставлять флота... Извини, папа... Но я высказываю свое мнение, раз ты меня спрашиваешь...

- Конечно, спрашиваю... И нечего тут извиняться... Так ты считаешь, что мне следовало ехать к начальству и просить извинения за то, что я был прав? - спрашивал Максим Иванович, взглядывая на сына и вдруг чувствуя себя словно бы в положении подсудимого.