Когда последнее действие любопытной комедии в Приманке подошло к концу, маленькая Мери положила руку на мое плечо и, приподнявшись на цыпочки, шепнула мне на ухо:

— Джордж! Пойдем со мной домой. Что я покажу тебе! Лучше, чем смотреть на уток.

— Что это?

— Сюрприз. Не скажу.

— А поцелуешь меня?

Прелестное маленькое создание обвило тоненькими загорелыми ручками мою шею и ответило:

— Сколько хочешь, Джордж.

Это было сказано совершенна невинно с ее стороны.

Невинно также поступал и я. Добрый, снисходительный управляющий, отвернувшись в эту минуту от своих уток, захватил нас врасплох среди изъявления нашей детской любви в объятиях друг друга. Он погрозил нам своим толстым указательным пальцем и с грустною, отчасти и недоумевающей улыбкой.

— О, мистер Джордж, мистер Джордж! — сказал он. — Разве одобрит батюшка, когда вернется, чтобы его сын и наследник целовал дочь управляющего?

— Когда приедет домой отец, — ответил я с большим достоинством, — я скажу ему правду. Я скажу ему, что женюсь на вашей дочери.

Управляющий захохотал и снова перевел взор на уток.

— Ладно, ладно! — услышали мы, как он говорил сам с собой. — Они просто дети. Нет еще надобности разлучать их, бедняжек, на время.

Мы с Мери очень не любили, чтобы нас называли детьми. Собственно говоря, Мери была девица десяти лет, а я — молодой человек тринадцати. Мы ушли от доброго управляющего в негодовании и вдвоем направились рука в руку к коттеджу.

Глава II

ДВА МОЛОДЫХ СЕРДЦА

— Он растет очень быстро, — сказал доктор моей матери, — и становится чересчур учен для мальчика его лет. Возьмите его из школы, сударыня, на добрых полгода. Пусть он бегает дома, на чистом воздухе. А если вы найдете у него книгу в руках, отнимите тотчас. Возьмите мои рекомендации.

Эти слова решили судьбу всей моей жизни.