Мы с Гасом жаждем послушать последние голливудские сплетни.

При слове «искренне» она скорчила гримасу. Зато уж карандашных каракулей тут не будет. Мэг отыскала ручку и аккуратно расписалась, подумав, почему вражда всегда вежливее дружбы.

Потом она отыскала еще один конверт и быстро напечатала на нем голливудский адрес. Лизнув марку, призадумалась, поспеет ли письмо до Вериного отъезда, но решила, что Вера, покидая студию, не преминет забрать почту.

Не слишком ли искренне она написала? Вера отлично знает, что на самом деле думают о ней друзья Амоса. А может, не знает? Попробуй догадайся, что делается за панцирем тщеславия, выкованным из розовых иллюзий, которыми Вера не делится даже с прессой. Любое неприятное событие — например, вялый отзыв в газете, — очень скоро силой воображения превращается в редкую удачу.

— Мамочка! — Дверь распахнулась, и в комнату влетел Хью. — Я не знал, что ты дома. Вышел в коридор, слышу, кто-то печатает. — В его словах прозвучали сначала удивление, потом упрек, потом прощение. — Джо Девлин пригласил меня в гости. У него есть собака! И еще черепашка. Они не знают, это она или он, и потому зовут ее Он-Она, и…

— Хью, подожди минутку. Дай мне дописать.

— Но, мамочка, я хочу надеть синий костюм, а Магдалена никак не может найти чистую рубашку, а…

Рубашка в конце концов нашлась в кукольном ящике Полли.

— И как она сюда попала? — пропела Магдалена.

Каждый изгиб ее крупного тела дышал сицилийской ленью.

— Это вы должны знать! Если бы… — Мэг вовремя спохватилась.