Возвышающий душу страх охватывает бесстрашную девочку при виде этой строгой картины ночи. Вдали за Камой тянется бесконечная темень лесов, и там, где вершины их не серебрятся луною, они кажутся не лесом, а бездонными пропастями, в которых ничего нет, кроме смерти. Кое-где между пропастями блестит поверхность лесных озер - холодною сталью кажется эта поверхность, и от воды, как и от пропастей, веет холодом смерти... У ног, под горою, ютится спящий город, где проведено детство и отрочество странной девушки, и как ни охотно покидает она этот город, как ни бесстрашно меняет свою жизнь на что-то неведомое, хотя желательное, - жалость и тоска сжимают сердце, бередят заснувшие воспоминания беззаботного отрочества...

"Папа мой! ты не чувствуешь, что твоя девочка в последний раз глядит на кровлю твоего дома... Милый ты мой!.. А мама?.. Ах, мама, мама! зачем ты оттолкнула меня от себя? зачем поставила холодную, ледяную стену между твоим и моим сердцем?.. Дикарка я, разбойник, Емелька Пугачев, выродок женский... Ах, мама, мама! лучше выродок, лучше Пугачев, чем раба..."

На горе, освещенная луною, вырисовывается человеческая фигура, а около нее - оседланный конь, нетерпеливо бьющий копытом о землю.

- Спасибо, Артем, - говорит девушка, подходя к человеку, держащему коня под уздцы. - Ты его хорошо накормил сегодня?

- Хорошо, барышня: и сена давал, и овса вволю. Конь узнает свою наездницу и радостно ржет.

- Здравствуй, Алкид, - говорит девушка. - А я принесла тебе именинного пирога: я сегодня была именинница.

И она, достав из сумки кусок сладкого пирога, кормит им своего Алкида и любовно гладит его шею. Алкид - умный конь: он бережно берет куски пирога из беленькой маленькой ручки наездницы и глотает, как пилюли.