Я сел в машину, и на меня накатил шквал эмоций покинутости, никчёмности, ревности и жалости к себе. «Слабак и идиот! - ругал я себя последними словами. - Почему ты не сказал этому нахалу, что пора бы и честь знать? Почему не встряхнул как следует жену и не сказал ей, что так нельзя поступать?». Но, с другой стороны, разве кому-нибудь дано контролировать симпатии ближнего своего?

Объятый тоской и унынием (я очень хорошо тогда ощутил, в каком состоянии сводят счёты с жизнью самоубийцы), я бесцельно гнал машину в ночь, заехав в итоге в какую-то рощу. И, заглушив мотор, уставился из окна на покрытую дождевыми лужами землю. Никакого отражения, лишь чернота без дна и поверхности. Я совершенно не знал, куда идти и что делать.

И тут ОНО произошло.

Боль не ушла. Обстоятельства ничуть не изменились. Но изменился я сам, в своём отношении к ним! Внезапно стало не важно, что происходит в моём уме среди бури эмоций. Болезненные чувства остались, но исчезло «я», нещадно мучимое ими. Будто мои мысли и эмоции уже ничего не значили, потеряв былой смысл, силу, влияние. Я стал свободен, существуя теперь не в моменте, а как момент.

В этом состоянии благодати, трансцендентного осознания, простирающегося за пределы личных передряг, я подумал о своей жене и её новом друге - и был ошеломлён сочувствием, испытанным к ним обоим и, и вообще, ко всем живым существам! Нет, то было куда больше, чем просто сочувствие, - то было глубочайшее сопереживание и ощущение единства всего и вся. Не стало меня, отделенного от других людей, деревьев, звёзд, неба…

Я начал смеяться, всё громче и громче, как будто вся жизнь оказалась космической шуткой, смысл которой наконец до меня дошёл. Если бы кто-нибудь увидел меня той ночью, оглушительно хохочущим в мокром от дождя леске, то наверняка принял бы за утратившего разум. Однако ирония заключалась в том, что впервые в жизни я почувствовал себя наконец полностью разумным. Я оглянулся вокруг - ночь, казалось, наполнилась светом, отражая свет внутри меня. Постепенно он рассеялся, и состояние ясной осознанности прошло, подобно всему в нашем мире.