- Какой еще Бонифаций?

- Ну как же, ты сам мне говорил - Файксат велел Зютеку не забывать о Бонифации.

- А, вспомнил. Нет, ни о каком Бонифации Збиня не упоминал. Может, Медянко зовут Бонифацием? Надо спросить дедушку.

И мальчик бросился к двери. Сестра удержала его:

- Нет, погоди. Нечего дедушку беспокоить из-за одного Медянки. Кроме Медянки надо иметь за душой еще кое-что. И действовать дипломатично.

- Что ты имеешь в виду?

- Ну как ты не понимаешь? Ведь мы столкнулись явно с подозрительной историей, и, если этот самый Медянко тип подозрительный, дедушка нам ничего не скажет. Вспомни все его рассуждения о том, что надо оберегать детские души от морального разложения.

- Еще бы! - перебил Павлик. - Сколько раз заливал!

- Ну вот, значит, надо найти к дедушке подход, - продолжала рассудительная сестра. - Вот с этим пойдем! - махнула она на чемодан с письмами. - Я кое-какие просмотрела, по-моему, там есть чрезвычайно ценные экземпляры. Вот с ними мы и пойдем к дедушке, а Медянко всплывет сам собой, попутно.

Настало время заняться чемоданом вплотную. Павлик извлек его из-под стола и откинул оторванную фанерную крышку. Чемодан был битком набит письмами в конвертах с марками. На некоторых конвертах остались следы от перевязывавшей их некогда веревки или ленточки. Видимо, письма были в свое время рассортированы по пачкам и перевязаны и только недавно их все свалили в этот старый чемодан.

Мальчик взял лежащий сверху конверт, внимательно осмотрел его и вскрикнул:

- С ума сойти! Гляди!

- А что я тебе говорю? - отозвалась сестра. - На это письмо я с самого начала наткнулась. Дедушка наверняка скажет - "чрезвычайно ценный экземпляр". И в хорошем состоянии. Вот только не знаю, как лучше поступить, - оставить его на конверте или вырезать с кусочком конверта. Ведь я же обещала той женщине письма сжечь.

- Письма, но не конверты! - возразил брат.