- А вы разве понимаете по-французски?

- Нет, - отвечал Лукин (это был он).

- Не угодно ли, я вам переводить стану?

- Извольте.

Вызывая всеобщий хохот в зале, Кологривов стал пороть несусветную чепуху, чтобы сконфузить "провинциала", и вдруг Лукин спросил его на хорошем французском языке:

- А вы по-английски, сударь, понимаете?

- Увы.

- А по-немецки?

- Тоже.

- А не желаете, чтобы я одним пальцем перебросил вас сразу в "яму" оркестра, дабы впредь вы были вежливее. Встаньте!

Кологривов встал.

- За мной! - скомандовал Лукин.

Привел его в буфет и заказал сразу два пунша с ромом.

- Пейте.

- Не могу. Слаб.

- А издеваться не слаб? Так пей.

Кончилось это тем, что Лукин вернулся в ложу (после восьми стаканов пунша) как ни в чем не бывало, а публика, расходясь из театра, видела Кологривова у подъезда - мертвецки пьяным, извергающим из себя пунш с ромом.

Между тем время шло, дети подрастали. Лукин исправно повышался в чинах, ордена навешивал, в каких только странах не побывал во время дальних крейсерских походов. Наконец, нельзя не сказать, что спортивную (именно так!) славу Лукин обрел даже не в России, а в Англии. Он дважды навещал эту страну, отношения с которой у России бывали сложные, и потому англичане сами задирали русских моряков. Уже тогда в Англии зародился бокс, и англичане подначивали русских сразиться с их прославленными боксерами-драчунами.

- Ну, что там один на один? - сказал им Лукин. - Ставьте против меня сразу четырех, а там поглядим-посмотрим.

Один против четырех, он вышел победителем. Правда, Лукин не знал правил бокса - и потому всех четверых, уже поверженных им, он просто повыбрасывал с ринга, словно мусор.