26 июня я прибыл в Иркутск и был помещен в Центральную уголовную тюрьму. С этого дня до 27 сентября 1905 года (т.е. до дня, когда, пройдя все сибирские и другие тюрьмы, всего до 15 тюрем, я прибыл в Варшаву) я подвергся тому же режиму, как все уголовные, и выполнял все работы, которые в виде наказания выполняют преступники... Я перенес еще больший позор и прошел 15 городов Сибири и европейской России с цепями на руках. По прибытии в Варшаву я послал письмо британскому консулу... 3 ноября я был освобожден... Я вел удачные дела в Тяньцзине и за убытки, причиненные арестом, требую возмещения согласно прилагаемому расчету». Хосе напрасно жаловался на ужасы русского заключения. На самом деле ему крупно повезло! В любой другой стране за подобного рода «удачные дела» Гидиса бы моментально вздернули на виселицу! По большому счету за такой исход дела«двойник» еще должен был неустанно благодарить судьбу и гуманность русского командования!

К тому же анализ документов дела Гидиса убеждает меня в том, что он изрядно кривит душой, описывая свои злоключения. Так, Гидис пишет, что будто бы его «никак не хотели поместить в госпиталь». Между тем в госпитале он был, причем достаточно долгое время. По свидетельству тюремного врача: «Хосе Гидис лежал в больнице очень долго, притворялся, что болят пятки ног, в медицинской помощи не нуждался». О том же свидетельствовал и другой тюремный служащий. Можно, конечно, усомниться в правдивости тюремщиков, однако сохранились рукописные подлинники писем Гидиса коменданту Харбина

Долго тянулась дипломатическая тяжба. В министерствах иностранных дел двух великих держав кипели страсти. Провели одно расследование, другое... Британцы продолжали настаивать на выплате 100 тысяч рублей. Шел уже 1906 год, но конца делу видно не было

А Хосе Гидис вернулся к своей прежней профессии коммивояжера. Разъезжая по свету и заключая торговые сделки, он, видимо, не раз вспоминал прошедшую войну. «Слуга двух господ» славно поработал. Правда, оба хозяина ему не верили и оба выпороли. Но чему здесь удивляться?