Кончились занятия в 3-й гимназии, что на Гагаринской, и через сад бежали лопоухие гимназисты с ранцами. Александр II круто повернул к Невским воротам, где на набережной его ожидала коляска. Как всегда, здесь - к его выходу! - скопилось немало ротозеев. В этой же толпе случайно затерся и картузник Осип Комиссаров. Парень невольно очутился в первых рядах - поблизости от царя. Затылком он ощущал влажное дыхание молодого изможденного господина, который продирался к императорской коляске. Это и был Дмитрий Каракозов.

- Пусти меня, посторонись, - сказал он Комиссарову.

Возле уха вдруг качнулся двуствольный пистолет, направленный в грудь царя. Картузник присел и взмахнул руками. Двойной заряд пороха погубил все дело! Отдача при выстреле была столь чудовищна, что дуло вздернуло кверху, а сам пистолет вырвался из рук Каракозова. На покусителя сразу навалились, и тогда юноша закричал в сторону народа:

- За что бьете? Я же за вас. я за вас!

К схваченному быстрым шагом подошел император.

- Ты поляк? - спросил он. - За что ты стрелял в меня?

- Я русский! А вы слишком долго обманывали народ.

Комиссаров был ни жив ни мертв от страха, как на него вдруг ястребом налетел грозный генералище с усами в стрелку.

- Вот он! - заорал Тотлебен, хватая картузника. - Вот он, спаситель отечества. Господа, вот новый Сусанин!

Генерал потащил картузника к царской коляске:

- Ваше величество, обратите внимание.

- Во дворец! - гаркнул Александр II, даже не глянув на своего "спасителя", и захлопнул дверцу коляски.

Тотлебен, не падая духом, повлек в Зимний дворец и ослабевшего Комиссарова - верноподданнический спектакль продолжался.

- Ваше величество, - внушал Тотлебен царю, таская картузника по комнатам, словно куклу, - рука всевышнего спасла вас и наше отечество. Вот человек, который на моих глазах отвел руку злоумышленную. Я это видел. своими глазами!