Бывает, что у некоторых пациентов после такого «критического события» — как это тактично именуют врачи — нервные клетки, контролирующие жизненно важные органы, например, сердце и легкие, продолжают функционировать, давая счастливчикам возможность жить дальше.

Вот только уместно ли тут говорить о везении?

Многие предпочли бы сразу умереть, чем страдать от бесконечных судорог, инфекций и пролежней. Добавьте сюда приступы вегетативной дисрефлексии, которые нередко заканчиваются инсультом; необъяснимые фантомные боли, от которых не избавляет ни аспирин, ни морфий…

А стоит ли говорить, как переворачивается вся твоя жизнь — все эти физиотерапевты, сиделки, респираторы, катетеры, памперсы… беспомощность и, конечно, депрессия.

Некоторые, оказавшись в таком положении, просто сдаются и мечтают о смерти. Самоубийство, конечно, выход, хотя и не всегда легкий. (Попробуйте покончить с жизнью, если всего-то и можете, что пошевелить головой.)

Другие продолжают бороться.

— Может, достаточно? — спросил Райма стройный молодой человек, одетый в слаксы, белую рубашку и бордовый галстук в цветочек.

— Нет, — прозвучал в ответ запыхавшийся голос. — Хочу еще покрутить.

Райм был пристегнут ремнями в седле хитроумного тренажера, установленного в одной из пустующих спален на втором этаже его дома по Сентрал-парк-уэст.

— А по-моему, тебе хватит, — парировал Том, его санитар-помощник. — Крутишь педали уже больше часа. Пульс скоро зашкалит.

— Всего лишь въезжаю на Маттерхорн. Я — Лэнс Армстронг,

— Маттерхорн не входит в число этапов на «Тур де Франс». Это гора, и на нее можно взобраться, но не на велосипеде.

— Спасибо за справку, Том. Я говорил фигурально. Далеко я укатил?

— На двадцать две мили.

— Сделаем еще восемнадцать.

— Ну уж нет — не больше пяти.