Новичок — вот молодчина! — и бровью не повел, накрепко прилип взглядом к мусорной куче.

— Налетчик? Тот самый, который напал на девочку?

— Не знаю. Важно то, что у него револьвер.

— Что будем делать?

— Идем дальше, не сводя глаз с мусорной кучи. Он решит, что нам не до него. Потом не торопясь возвращаемся. Ты остановишься и спросишь, не принести ли мне кофе. Я скажу: да. Ты повернешь назад, зайдешь так, чтобы оказаться от него справа. Он тем временем будет смотреть на меня.

— А почему он будет на вас смотреть?

Умиляющее простодушие!

— Просто будет, и все. Ты приблизишься к нему с другой стороны. Затем отвлечешь его — кашлянешь, например. Он повернется лицом к тебе, а я зайду с другого бока.

— Ясно, все понял. А мне… ну, взять его на прицел?

— Нет. Просто отвлеки его и стой рядом.

— А если он выхватит пушку?

— Вот тогда возьмешь его на прицел.

— А если станет стрелять?

— Сомневаюсь.

— Но вдруг станет?

— Тогда можешь стрелять. Как тебя зовут?

— Рональд… Рон.

— Давно в патруле?

— Три недели.

— У нас все получится, Рон. Действуем по плану.

С озабоченным видом они дошли до мусорной кучи, потом, якобы убедившись, что опасности нет, повернули обратно. Пуласки остановился и спросил:

— А что, детектив, кофе не выпьете?

Он слегка переигрывал — звездой сцены ему явно не стать, — однако в целом получилось довольно убедительно.

— Да, пожалуй.

Молодой патрульный заспешил в обратную сторону, но вдруг остановился и крикнул:

— Вам какой?

— А-а, черный, с сахаром.

— Сахара сколько?

«Черт возьми…»

— Один.

— Ясно. Пончики захватить?

Амелия многозначительно на него уставилась: все, все, остынь!