Дед Мороз: этапы большого пути (К 160-летию литературного образа)

Участники конференции «Мифология и повседневность» 1999 г., наверное, помнят яркое выступление С.Б. Адоньевой, в котором создание Деда Мороза как обязательного персонажа новогоднего ритуала приписывалось советской власти и приурочивалось к концу 1930-х гг., когда после нескольких лет запрета вновь была разрешена елка. Отметив, что «в зарождающейся городской традиции рождественской елки (в 30-50-х гг. XIX в.) нет еще ни Мороза, ни Снегурочки», исследовательница, несомненно, права (Адоньева 1999: 372). В те времена какие бы то ни было персонажи праздника елки вообще отсутствовали, равно как отсутствовал и сам новогодний ритуал. Однако в литературе Мороз уже встречался (на что указала и С.Б. Адоньева). Стремительный процесс разработки этого образа как непременного участника детского праздника елки стал возможным в предвоенные годы только при опоре на литературную традицию и бытовую практику, в основных чертах сложившуюся задолго до Октября. Истории его формирования, этапам становления образа Мороза (превращению его в Деда Мороза и вхождению в обиход рождественско-новогодней обрядности) и посвящена моя работа.

160 лет назад были опубликованы «Детские сказки дедушки Иринея» В.Ф. Одоевского, в одной из которых («Мороз Иванович») впервые дана литературная обработка фольклорного и обрядового Мороза. Созданный Одоевским образ еще далек от знакомого нам новогоднего персонажа: календарная приуроченность сказки – не Рождество и не Новый год, а весна (Мороз Иванович живет в колодце, оттого что «жарко становится»); не он приходит к детям, а дети приходят к нему; да и подарки его – это лишь плата за службу. И все же образ этот уже узнаваем: «добрый Мороз Иванович» – «седой-седой» старик, который как «тряхнет головой – от волос иней сыплется»; живет он в ледяном доме, а спит на перине из пушистого снега. Рукодельницу за хорошую работу он одаривает «горстью серебряных пятачков», однако и Ленивицу не замораживает (как Морозко старухину дочь в сказке), а лишь проучивает, дав ей вместо серебра сосульку.