Тем временем Макбет с несколькими приближенными выехали посмотреть, как волы втаскивают на холм бревна и камни для надстройки и утолщения крепостных стен. И они увидели, что волы в большинстве своем с огромным трудом преодолевают крутой подъем, так как грузы были очень тяжелыми, а погода исключительно жаркой. Наконец Макбет заметил пару до предела изнуренных волов, которые на полпути к вершине рухнули под своей ношей. Тут король впал в ярость и пожелал узнать, кто из его танов прислал ему таких немощных и негодных к работе волов для столь важного дела. Кто-то ответил, что волы принадлежат Макдуфу, тану Файфскому.

— Ну что ж, — произнес король в великом гневе, — раз у тана Файфского не нашлось для меня скотины получше, я надену ему на шею ярмо, и пусть сам потаскает тяжести.

Один друг Макдуфа случайно услышал эти гневные слова и поспешил передать их тану Файфскому, ожидавшему обеда в парадном зале королевского замка. Как только Мавдуф узнал о вспышке короля, он понял, что надо без промедленья уносить ноги, ибо все свои угрозы Макбет непременно приводил в исполнение.

И вот Макдуф схватил со стола краюшку хлеба, кликнул слуг, велел им срочно седлать коней и вихрем понесся в свой родной Файф. Когда Макбет со свитой вернулись в замок, его уже и след простыл. Первым делом король поинтересовался, где Макдуф. Когда же ему ответили, что тот бежал из Дунсинана, он поднял на ноги стражу, сам вскочил в седло и возглавил погоню за таном, чтобы самолично предать его смерти.

Тем временем Макдуф мчался так быстро, как только мог нести его резвый скакун. Когда же он прискакал к переправе через широкую реку Тэй, выяснилось, что ему нечего отдать лодочнику, взявшемуся его перевезти, кроме краюшки хлеба, прихваченной с королевского стола. Это место долго потом называли в народе Краюшкиной переправой.

Оказавшись на принадлежавшей ему земле Файфа, начинавшейся сразу за рекой Тэй, Макдуф погнал коня к своему собственному замку Кенновей, который, как я тебе уже сказал, стоит на самом побережье.