Она не была умной женщиной, хотя в этом я могу и ошибаться. Может быть, просто жизнь в семье, все члены которой гордились своим остроумием, приучила ее быть сдержанной в выражении своих чувств и мыслей.

В Саре не было также и ничего романтического или загадочного. Это была обыкновенная женщина, к постоянному присутствию которой все мы привыкли, полагая, что Сара всегда будет с нами. Помню, как однажды Говард Сомерс, муж Кэтрин, сказал ей, что упомянул ее в своем завещании.

— Сумма, конечно, небольшая, Сара, но, во всяком случае, вам никогда не придется жить в приюте.

Не знаю, почему мы все так удивились, когда в ответ на эти слова она разразилась слезами. Несомненно, Сара беспокоилась о том, что с нею будет, когда она состарится, а дети вырастут и забудут ее. Во всяком случае, она разрыдалась, и Говард был этим невероятно смущен.

У Сары были свои причуды. Так, когда она жила в доме Кэтрин, всегда полном гостей, у нее выработалась привычка брать поднос с едой в свою комнату, и от этой привычки она так и не смогла избавиться.

— Люблю читать во время еды. И потом, я рано встаю, и мне также не нравятся поздние обеды.

Думаю, она страдала от болей в животе, бедняжка.

Однако в моем доме, где протокол соблюдался не так строго, она сидела со мной за одним столом, за исключением тех случаев, когда приходили гости. Тогда, к тайному негодованию Джозефа, она брала поднос с едой и поднималась к себе.

Сара приехала ко мне от Кэтрин приблизительно за месяц до своего исчезновения. Она была не особенно мне нужна, но Кэтрин решила, что Сара должна отдохнуть и сменить обстановку. У Говарда был сердечный приступ, и какое-то время Сара выхаживала его.