"Выкупать надыть у Юши", - соображает княжич.

Дружка подводит его.

Дрожащей рукой жених кладет на протянутую ручку Юши золото...

Он рядом с нею, на одной подушке...

"Он рядом со мною, на одной подушке!" - трепетно колотится девичье сердчишко.

И он, и она почти ничего не видят, как слуги ставят на стол "яства"...

- Отче наш, иже еси на небеси, - как будто откуда-то издали доносятся до них слова священника.

- Благословите невесту чесать и крутить.

Это они явственно слышат, и она вздрагивает.

- Благослови Бог!

8

После того, как сваха должна была начать чесать и крутить невесту, свещники последней, зажегши свадебные свечи "богоявленскими свечами" и поставив их, тотчас протянули... увы! Между женихом и невестою занавес из алой тафты.

Это делалось для того, что при чесании волос с лица невесты сваха снимала покрывало, а лица ее ни жених, ни его поезжане не должны были еще видеть.

Так делалось и тут, и невеста скрылась за занавесью.

"Когда же велят приложиться нам с нею щеками к тафте?" - волновался в душе жених, посматривая на зеркальце, которое держала в руках перед невестой сидячая боярыня.

Жених чувствует, что там, за занавесью, уже распускают косу Ксении.

"А зеркальце... покажется ли она в нем?" - думает жених.

- Приложитесь щеками к тафте, - говорит сваха.

Аркадий пригибается к занавеси так, чтобы его щека, он был гораздо выше Ксении, прикоснулась непременно к ее щеке.

Он приложился... Он чувствует за тафтой щеку девушки, горячее, сквозь тафту жгущее огнем лицо Ксении, ее тело, ее плечо... Он прижимается еще крепче, крепче...

"И она жмется ко мне... ох, чую, жмется!"

Кровь у него приливает к сердцу, ударяет в голову...